Берсерк: Золотой век I — Бехерит властителя

У меча нет хозяина, пока его не назовут по имени. Гатс машет клинком так, будто пытается разрубить собственное прошлое, и в какой-то момент к нему подходит человек с лицом ангела и предлагает место в отряде. Не просьбу, не приказ. Просто ставит перед фактом: ты нужен мне. И Гатс, у которого за спиной только кровь и ни одного теплого воспоминания, почему-то остается в Банде Ястреба.

А потом ты ждешь, что этот светловолосый красавчик окажется пустышкой. Не тут-то было. Гриффит считает шаги противника быстрее, чем ты успеваешь моргнуть, и в бою прикрывает спину так, что начинаешь верить: этот точно доведет до конца. Гатс привязывается. К нему, к отряду, к мысли, что где-то есть люди, которые не смотрят на тебя как на цепного пса. Только у командира своя игра. И финал у этой игры такой, что лучше бы Гатс никогда не слышал его имени.

Дружба здесь пахнет не лагерем у костра, а потом и железом. Потому что у Гриффита есть цель, ради которой он переступит через кого угодно, включая тех, кого называет друзьями. И когда Гатс это понимает, отступать уже поздно. Так что там за яйцо такое, из-за которого один пойдет по трупам, а второй возненавидит его сильнее, чем кого-либо на свете?