Чистый звук

Дедушка умер, и вместе с ним пропал звук. Не метафора, а самая настоящая тишина: Сэцу часами сидел с сямисэном в руках, дёргал струны, а слышал только собственное дыхание. Инструмент вроде тот же, пальцы помнят хват, но музыка не идёт. Просто не идёт, и всё тут.

Парень бросает школу и уезжает в Токио без плана. Мать быстро обрубает это состояние: возвращает его за парту и суёт в школьный клуб традиционной музыки, где сямисэн терзают так, что струны звенят от боли, и так, что зал замирает. Сэцу слушает чужие руки и чувствует, как внутри что-то скребёт. То ли злость, то ли голод, который он сам от себя прятал.

Дома его ждал один звук, дедовский. А тут их десятки, и все чужие. Брат Вакана давно ушёл в свою музыку, мать давит, сокурсники не гладят по голове. Сэцу снова берёт инструмент, но пальцы тянут одно, а сердце просит совсем другого. Чей голос вырвется из-под струн, когда отступать будет уже некуда?