Условие, которое ставит Мисаки, звучит как бред: хочешь снять рекламу для школьного бассейна, садись за штурвал боевой машины. Кё соглашается, потому что выбора особо нет. В кружке он один, совет давно точит зуб на его секцию, а тут хоть какая-то надежда. Только оказавшись в кабине, он понимает: руки сами ложатся на рычаги, тело знает последовательность движений, которой его никогда не учили. Словно он уже сидел здесь. Много раз.

Дальше начинается странное. «Церебрум» воюет с пришельцами, превратившими Землю в зоны деутера, и Кё вроде бы должен просто пилотировать. Но школа, друзья, даже вода в бассейне вдруг перестают быть надёжными. Обычные вещи двоятся, расползаются по швам. Мисаки явно знает больше, чем говорит, и её спокойствие пугает сильнее любых монстров. А Рьёко, та самая подруга с камерой, оказывается втянута во что-то, о чём сама, похоже, догадывается.

Кё мечется между желанием вернуться к нормальной жизни и пониманием, что нормальной она уже не будет. Каждый бой стирает ещё кусок привычного мира, и непонятно, где заканчивается сон и начинается он сам. Что если память о бассейне, о друзьях, о самом себе просто кто-то записал на плёнку?