Генетический конструкт умеет переписывать себя на лету: сегодня это мужчина с грубыми плечами, завтра хрупкая девчонка, послезавтра старик с дрожащими пальцами. Полиция растила его как универсальный инструмент для грязной работы, где обычного агента срисуют за секунду. Ни имени, ни отпечатков, ни шрамов, которые остаются на всю жизнь.

А потом в отлаженной схеме появляется трещина. Не сбой программы, хуже: симпатия. Джокер начинает выделять одного человека из толпы. Ждёт встречи. Запоминает голос. Для оружия это почти измена, ведь привязанность нельзя отменить приказом, и командир подразделения чувствует, что теряет контроль над своим лучшим бойцом. Перестрелки, погони, чужие тела, которые приходится носить как перчатки, всё это меркнет на фоне одной простой мысли: а что если завтра задание потребует убрать именно того, к кому тянет?

Вот тут и начинается настоящая рубка. Не между копами и бандитами, а внутри одного существа, которое впервые задумалось, чего хочет само. Может ли тот, кто каждый день просыпается в новом облике, вообще называть что-то своим? И если да, то что он выберет, когда приказ и желание столкнутся лбами?