Холст

Дайсукэ не притрагивается к кистям уже несколько месяцев. Краски сохнут, холсты пылятся, а он просто ходит в школу с видом человека, потерявшего что-то важное. Спасает его от этой пустоты Аманэ, подруга детства. Она приходит с просьбой: написать портрет Юрины, девушки с больным сердцем. Та скоро ложится на операцию и хочет оставить после себя хоть какой-то след.

Работа идёт тяжело. Дайсукэ подбирает оттенки для бледного лица, злится на себя, начинает заново. И постепенно замечает, что рядом всегда оказывается Аманэ. Приносит чай, поправляет мольберт, болтает о ерунде. Только взгляд у неё не такой беззаботный, как голос. Она ведь сама привела его к Юрине. Не для того ли, чтобы он снова начал рисовать, даже если ради этого придётся смотреть, как он смотрит на другую?

Юрина позирует молча, устало. Иногда улыбается, будто уже попрощалась со всеми. Аманэ смеётся громче обычного. Между ними и незаконченным холстом натягивается что-то, что вот-вот порвётся. Дайсукэ смотрит на портрет и не понимает, чьё лицо проступает сквозь мазки: той, что ждёт операции, или той, что ждала его все эти годы?