Кагэвани

Учёный Сосукэ Бамба не носит с собой ничего, кроме блокнота и одного слова. Кагэвани. Сумеречный крокодил. Он выкрикивает его в темноте, когда очередная тварь выбирается из воды или из леса, и это единственное, что хоть как-то работает. Монстры появились без предупреждения. Ни метеорита, ни утечки из лаборатории, ни проклятого артефакта. Просто однажды кто-то не вернулся с рыбалки, а потом ещё кто-то, и пошло-поехало.

Самое жуткое тут не зубы и не щупальца. Бамба замечает: каждая новая встреча даёт крошечную подсказку, но подсказки эти складываются в картину, от которой хочется отвернуться. Твари будто знают, что он копает. Или ждут этого. Люди в кадре не герои с дробовиками, а еда, которая иногда успевает закричать. Никакой команды, никаких спецслужб за спиной. Только он, его упрямство и растущее подозрение, что слово «Кагэвани» значит куда больше, чем просто название чудовища.

Так почему же Бамба продолжает произносить его, зная, что каждая новая деталь делает мир всё менее уютным?