Моя малышка

Пятилетняя Юдзуя не говорит ни слова о том, куда делась её мама. Просто сидит на пороге дома Катакура с маленьким рюкзачком и смотрит в пол. Взрослые собираются на кухне, шумят, спорят, а потом ставят перед фактом шестнадцатилетнего Киппэя: либо он берёт опеку над девочкой, либо идёт искать себе отдельную квартиру. Парень, у которого на уме были только свидания и школьные перемены, вдруг остаётся один на один с ребёнком.

Первые дни похожи на аварию. Он путает дни недели, забывает про завтрак, не знает, как завязать бант, и паникует от одной мысли, что малышка может заплакать. А она молчит. Или спрашивает про маму так тихо, что хочется провалиться сквозь пол. Постепенно в этой неразберихе появляется режим: будильник на семь, каша, детский сад, вечерние сказки. Друзья крутят у виска, девушки обижаются, что он пропадает. А Киппэй впервые в жизни начинает что-то обещать и выполнять.

Главная засада не в подгоревшем рисе. Трудно быть старшеклассником, который сам ещё не вырос, и одновременно кем-то вроде отца. Юдзуя цепляется за него, но где-то далеко есть её настоящая мать, и однажды она может вернуться. Что тогда? Отдать девочку или бороться за неё, даже если сам ещё не понимает, кто он такой?