Джим Хокинс думал, что нашел в одноногом коке наставника. Джон Сильвер учил его вязать узлы, подшучивал, угощал чем-то сладким из камбуза. Мальчишка из таверны, впервые попавший на корабль, тянулся к нему, как к родному. А потом залез в бочку за яблоком и услышал, как ласковый дядька деловито распределяет, кого из команды убить первым. Тот же голос, те же шутки. Только теперь про нож в спину.

Сильвер не срывает маску и не грозит мальчику расправой. Продолжает улыбаться, звать дружком, хлопать по плечу. Он шел за кладом Флинта с самого начала, был его правой рукой, и золото ему нужно не меньше, чем остальным. Но Джима он почему-то не трогает. И это хуже прямого удара: попробуй разбери, где кончается расчет и начинается что-то настоящее.

Дальше остров, закопанный сундук и команда, которая в любой момент готова вцепиться друг другу в глотку. Джим мечется между ненавистью и странной жалостью к человеку, который врал ему с первой минуты. Так кем же был для него одноногий кок: предателем до мозга костей или единственным, кто в итоге не оставил его одного?