Есть у Муги одна странность: стоит ей разволноваться, и голос пропадает. Не осипнуть, не запнуться, а именно исчезнуть, будто кто-то внутри перекрыл вентиль. Одноклассники давно махнули рукой на тихоню, которая отмалчивается у доски и на переменах прячется за учебником. А потом её без всяких церемоний втянули в театральный кружок. Тому срочно требовались люди, и мнение самой Муги никого не интересовало.

И тут начинается самое любопытное. На сцене, под софитами, зажатая девчонка вдруг заговорила. Громко, чётко, совсем не своим обычным писклявым шёпотом. Кружок, который выглядел сборищем лентяев, мигом смекнул: вот же спасение перед ответственным выступлением. Только сама Муги от этого дара шарахается, как от чужой вещи в своём шкафу. Репетиции для неё хуже зубного, а вокруг кипят чужие амбиции, старые обиды и тщательно спрятанные мотивы.

Вопрос не в том, возьмут ли они приз. Муги мечется между привычкой забиться в угол и тем чувством, когда на подмостках она впервые звучит по-настоящему. До выступления всё меньше времени, и выбор становится жёстче. Спрятаться или рискнуть? А если голос, который так уверенно ведёт её по сцене, ей вовсе не принадлежит?