Рыцари Сидонии: Битва за девятую планету

Гауна не дышат, не кричат и не берут пленных. Они просто вгрызаются в обшивку, и каждый раз после стычки список погибших становится длиннее. Нагатэ Таникадзэ давно перестал считать друзей, которые не вернулись из вылета. Он садится в кокпит, потому что больше некому, и видит одну и ту же картину: вчерашнее оружие сегодня разваливается на куски, а враг лезет снова.

А потом командование вытаскивает на свет то, о чём раньше шептались только в закрытых лабораториях. Химера. Туловище Гауна, человеческое сознание. Цумуги Сирауи ходит по коридорам, улыбается, разговаривает. И часть экипажа смотрит на неё как на ходячее предательство. Кто-то хочет её изучать, кто-то пристрелить, а Нагатэ оказывается ровно посередине.

Он защищает корабль снаружи и внутри одновременно. От тварей, которые рвут обшивку. От людей, которые готовы устроить бунт из-за одного существа. И от собственного вопроса, который не даёт спать: кем он станет, если однажды придётся выбирать между Цумуги и остатками человечества?

Так что же страшнее: то, что стучится в корпус, или то, что мы сами впустили внутрь, чтобы выжить?