Аниме в жанре «Исторический» — страница 13

Учитель, который годами жил в его голове и вытаскивал из передряг, теперь лежит без сознания. Сяо Янь выложился в схватке с тем, кого не должен был победить, и заплатил за это чужой жизненной силой. Яо Лао замолчал. Навсегда или до срока, никто не скажет. Парню приходится учиться стоять на своих двоих. Ни подсказок, ни спасательного круга. А тут ещё турнир алхимиков, где собираются травники и зельевары со всей округи. Сначала кажется, что котлы и коренья тут вообще ни при чём. Только следы ведут…

Представь: чтобы убить демона, нужен меч из его же рога. Железо выпадает только с о́ни, а без железа о́ни не завалить. Замкнутый круг, из которого самураи выкручиваются кто как может: чаще всего просто режут друг друга за добычу. Мусаси и Кодзиро вляпались в этот мир, толком не понимая правил. Выросли в городишке, где перед демонами кланялись как перед святыми, а потом сбежали и подались в воины. Думали, будет просто: машешь клинком, спасаешь людей. Ага, конечно. Деревни живут сами по себе, сосе…

В третьем сезоне Бай Сяочунь впервые оказывается не в роли хозяина положения, а в роли чужого трофея. Небожитель из Секты Звёздного Небесного Пути уводит его к себе, и это не приглашение погостить. Никаких турниров, никаких дуэлей один на один. Парень из низов попадает туда, где люди его уровня просто пыль под ногами. До этого он провернул лихое дело: слепил четыре слабые школы нижнего течения в одну, да ещё и средним навалял. Думал, теперь можно передохнуть, заняться своими. Ага, размечтался. Н…

Семнадцать лет, а она уже решила, что замуж не выйдет никогда. Бэнио Ханамура расхаживает по Токио эпохи Тайсё в платье западного кроя, тогда как вокруг все ещё носят кимоно, и это её совершенно не смущает. Мать умерла, когда девочка была совсем крохой, так что воспитанием занимался отец, военный чиновник. Результат вышел своеобразный: дочь лихо орудует бамбуковым мечом, потягивает саке и books читает с куда большим удовольствием, чем учится хозяйничать. Карьера для неё важнее женихов. Только во…

У Инако над кроватью висит бумажный талисман, а в голове давно зреет крамола: девчонка из семьи пивоваров тайком собирает счётчик Гейслера из гвоздей и медной проволоки. В альтернативном Киото двадцатого века небо затянуто гарью от паровых машин, и город замер, будто прогресс устал идти вперёд. Молитвы тут соседствуют с разрядами, а отец Инако считает, что дочери пристало лишь повторять чужие слова и опускать глаза. Всё меняет Кихати. Парень плюёт на богов, ищет пропавшего брата и охотится за «К…

Голову рубят прямо на месте. Без разговоров, без суда. В ооку, гарем императора, сотни служанок и ни единого мужчины, и эта граница держится на страхе. Аса и Камэ приходят туда в один день и сразу цепляются друг за друга, хотя вокруг каждая сама за себя. За ширмами, за церемониями, за вежливыми улыбками идет тихая грызня. Сплетни, подставы, чужие секреты вместо ножей. Потом во дворце появляется торговец зельями. Аптекарь, без имени, с вопросами, от которых становится зябко. Смотрит так, будто ск…

Персидская девочка, которую учили не вышивать, а думать. В тринадцатом веке это опаснее, чем меч. Ситара растёт в уютном доме среди чужих ей людей, впитывает науки, а потом монгольский набег стирает этот дом с лица земли. Плен. Чужая ставка. Люди, для которых её жизнь стоит меньше войлока под ногами. И тут она делает то, чего от рабыни никто не ждёт. Не прячется по углам, не ждёт подачки. Лезет прямо в ханскую ставку Угэдэя, где кланы грызут друг друга, а жёны за покрывалами решают, кому жить. О…

Мальчишка из императорской семьи не умеет впитывать энергию. Совсем. Тело как дырявое ведро: сколько ни лей, всё уходит в песок. Пока старшие братья осваивают техники один за другим, он стоит в стороне и смотрит. Отец давно махнул на него рукой. Тогда Цинь Юй делает странный выбор. Не пытается пробить стену лбом, не ищет обходных путей через запретные ритуалы. Начинает с самого низа: кулаки, кости, мышцы. Внутренняя практика для него закрыта, значит будет внешняя. Каждый день через боль, через с…