Аниме 1991 года — страница 2

Сесилия Фаирчилд стреляет в собственного отца. Не насмерть, но этого достаточно, чтобы понять: семейные ужины в этой галактике отменяются навсегда. А ведь всё начиналось буднично. Космическая колония Фронтир 4, старшеклассники прогуливают лекции, Сиабук Арно крутит гайки в мастерской, его подруга Сесилия просто хочет спокойно доучиться. Потом в доки влетают мобильные доспехи «Авангарда скрещенных костей», и привычный мирок складывается пополам, как картонный макет. Сиабук залезает в кабину прото…

Обычный японский школьник бежит на подработку, сбивает девушку на дороге, а она встаёт и идёт дальше как ни в чём не бывало. У неё третий глаз на лбу, она последняя из древнего народа, и зовут её Пай. Тут бы Якумо и разойтись с ней по-хорошему, но судьба распоряжается иначе: чтобы вытащить парня с того света, Пай забирает его душу себе. Теперь он ву, бессмертный слуга, и отвязаться от этой роли не выйдет. Дальше всё вертится вокруг одной упрямой мечты: Пай хочет стать человеком. Ради этого она и…

У Рё Саэбы странный принцип для наёмника. Он берётся за дело, только если на пороге стоит женщина. Совсем не из благородства, просто юбки он любит больше денег. Напарница Каори таскает за ним молоток и терпение, а он знай себе стреляет без промаха и вынюхивает неприятности раньше, чем они случаются. Информатор вечно клянчит обед, коп из участка мечтает упечь его за решётку, и в этом бардаке Рё умудряется вытаскивать клиенток из таких передряг, где полиция давно поставила крест. А потом привычная…

Бессмертие тут не дар, а диагноз. Двое отведали русалочьего мяса и с тех пор бредут по стране без цели и срока: годы их не берут, а люди вокруг старятся и уходят. Юта и Мана привыкли к такому существованию, пока однажды на берегу не случается глупость. Мана тянется к бездомному котёнку, нога соскальзывает, и вот уже её тело лежит на камнях внизу. Мимо оказывается врач семьи Каннаги. Он увозит девушку в поместье, никому не объясняя зачем. А там, на глазах у его пациентки Товы, покойница просто са…

В 1912 году по Токио ещё ходят трамваи, но под новенькими рельсами уже что-то ворочается. Не метафора. Пока градостроители ругаются из-за чертежей, из подвалов вылезает Ясумаса Хираи. Он не крадётся, не шепчет заклинания в темноте. Просто начинает ломать город. Тихо, методично, с той уверенностью, которая бывает у человека, знающего цену чужим жизням. Его ненависть к Токио не абстрактная: за плечами Хираи вековая обида, а под ногами, если копнуть, сплошные кости и старые печати. Дальше выясняетс…

В детстве у неё одна странность: она ревет громко, навзрыд, абсолютно не стесняясь никого вокруг. Ровесники хихикают, взрослые качают головой, а ей хоть бы что. Зато стоит кому-то затянуть песню, и Каёко тут же подхватывает, топает ногами, хлопает в ладоши. Живут они с мамой в Токио, отец в форме, дома пахнет рисом и стиркой, и в этой квартирке пока ещё помещается целый мир. Потом её отправляют в деревню. Одну. К чужим людям, где рис выдают по счёту, а по ночам слышно, как гудит небо. Каёко учит…

Слон, влетающий в додзё, это ещё полбеды. Дальше появляется разъярённая девица верхом на звере, трясёт старого Хаппосая за грудки и требует вернуть какую-то древнюю бумажку. А потом над крышей зависает корабль размером с квартал, и оттуда выходит самоуверенный тип с охраной. Зовут его Кирин. Он хватает Аканэ и был таков. Причина до смешного глупая: обрывок свитка случайно застрял у неё в руках, а местные верят, что двум владельцам половинок суждено стать парой. Никто никого не спрашивал. Ранма к…

Первое, что замечаешь, когда охотники переступают порог: внутри лесной хижины места куда больше, чем снаружи. Двое британцев забрели сюда после того, как потеряли собак и сами сбились с пути, и теперь стоят посреди пустого зала. Ни хозяина, ни официанта, ни единого посетителя. Только записки, развешанные неизвестно кем: снимите обувь, оставьте ружья у входа, ведите себя тихо. Кто вообще всё это написал? Дальше становится хуже. Еда появляется сама, будто кто-то невидимый решил их обслужить по все…