Аня Достоевская замечает это первой: Алиса буквально исчезает с горизонта, стоит появиться Атэне. Прима-ундина и оперная дива, подруги детства, а теперь будто чужие. И ведь никто не ссорился. Просто Алиса получила повышение, и что-то сломалось.

Осень на Акве пахнет каштанами и трюфелями, улицы Новой Венеции горят багрянцем. У Ани своих забот хватает, она сама новенькая, но лезет разбираться. Тянет за собой Ай и Адзусу. Девчонки устраивают слежку, подстраивают встречи, попадают в неловкие ситуации. Алиса уходит от разговоров, Атэна делает вид, что всё нормально. Обе взрослые, обе гордые, и обе, кажется, боятся услышать правду.

Вот в чём соль: дело не во внешних преградах и не в злодее. Просто когда одна добилась того, о чём мечтали вдвоём, дружба начинает трещать. Не от злости, а от растерянности. Аня это чует, потому что сама только в начале пути. Сможет ли девчонка с веслом пробить стену молчания, или взрослые тётки так и будут прятаться за улыбками?