Бродяга Кэнсин: Прошедшие годы

Каору стирает его хаори. Каждую неделю, хотя он ушел. Аккуратно складывает, убирает в шкаф, потом достает снова. Так проходит день за днем в Токио эпохи Мэйдзи, где телеграфные столбы соседствуют с мечами, а она все ходит к причалу. Смотрит на трапы, на чужие лица. Никого.

И тут воспоминания начинают путаться. Не о том, как он улыбался за ужином. О другом: как ночами сидел у окна и не спал. Как замолкал, когда речь заходила о его прошлом. Каору вдруг понимает, что рядом с ней жил человек, который так и не решил, имеет ли он право на эту тихую жизнь. Она знала его добрым. Другие знали его клинком.

Теперь ей приходится разбираться с собой. Ждать дальше или перестать? Простить или признать, что любила того, кем он быть не хотел? Дом пустой, тренировки идут, ученики приходят. А она все равно возвращается на пирс. Сколько можно стоять там, прежде чем ожидание станет просто привычкой?