Девушка, в которую я влюбился на Окинаве, говорит на диалекте, и с ней трудно иметь дело

На Окинаве всё иначе, даже признание в любви может прозвучать как заказ окрошки. Тэруаки перебрался сюда из Токио и быстро понял: школьный диалект он не вывезет. Учебники не спасают, одноклассники тараторят, а он стоит с лицом человека, который пытается решить уравнение с тремя неизвестными. И в эту самую минуту его угораздило втюриться в Хину. Девчонка смеётся, машет руками, что-то щебечет. А он ловит лишь обрывки и кивает, как болванчик, лишь бы не выглядеть идиотом.

Тут бы и сказочке конец, но появляется Кана, лучшая подруга Хины. Она переводит. Сначала просто, потом с ехидными комментариями. А потом начинает смотреть на Тэруаки чуть дольше, чем нужно переводчику. Хина вроде и рада помочь, но почему тогда её улыбка становится натянутой, когда Кана в очередной раз «уточняет» смысл сказанного? Три человека, один язык, и полное непонимание, что вообще происходит.

Каждый их разговор похож на игру в испорченный телефон. Тэруаки мычит что-то среднее между комплиментом и извинением. Хина отвечает фразой, от которой Кана прыскает в кулак. А потом переводит. С паузой. Многозначительной. И вот уже непонятно, кто здесь на самом деле влюблён, а кто просто хорошо играет роль. Так кто же из них первым скажет это без переводчика?