Уволили с подработки. Велосипед, на который Надзими копила, снова уплыл в туман, а подруга Цуюри вместо слов поддержки отключилась прямо посреди жалоб. Ну ладно, устала. Но чем тогда она занималась всю ночь? Рисовала. Вот только не пейзажи и не портреты мамы. Хентайные додзинси. И теперь просит помочь с продажей, потому что в одиночку тащить такое реально тяжело.

Дальше начинается возня вокруг Комикета: пачки бумаги, вечный цейтнот, типография, косые взгляды соседей по столу. Надзими вроде бы просто хочет накопить на свой велик. Только тусовка мангак-любителей затягивает: у каждого свои заскоки и своё мнение, где кончается искусство и начинается чистая коммерция ради тиража. Главный вопрос вовсе не в том, купит ли она велосипед. Сможет ли Надзими остаться собой, когда поймёт, что торговать стыдом выгоднее, чем рисовать от души?

А что делать, если твои собственные работы вдруг начнут узнавать на улице?