Год пропущен из-за кори. Прямо перед вступительными Хана слегла, и вместо формы старшеклассницы целый год носила домашние штаны. Теперь она наконец в школе, живёт у двоюродной сестры Сион, и первое, что делает на пороге класса, судорожно соображает, куда деть руки. Шестнадцать лет, а здороваться с ровесницами разучилась.

Казалось бы, тайна про потерянный год должна рвануть в самый неудобный момент. Но окружающие замечают совсем другое: Хана пугается громких звуков, замирает над учебником, краснеет от любого вопроса. Тамаки это умиляет до визга, и она тащит новенькую в очередную авантюру. Голодная Камия молча подсовывает булочку. Дружба тут завязывается на ерунде: уборка, украденный крокет, совместный поход в кино.

А внутри у Ханы всё скрипит. Признаться страшно: вдруг начнут жалеть или решат, что она безнадёжно отстала. И чем дольше молчишь, тем глубже увязаешь. Что если правда окажется скучнее, чем страх её рассказать?