Синий гигант

Дай не собирался становиться музыкантом. Он бегал по площадке с мячом, разносил заказы, возвращался домой выжатый. А потом случайно зашёл туда, где на сцене кто-то выдувал из саксофона такие вещи, что у парня в груди что-то щёлкнуло. И он решил: буду лучшим. Не «попробую», не «может быть». Просто взял и поставил себе планку, до которой большинству не дотянуться и за жизнь.

Дальше начинается то, о чём в кино обычно молчат. Не сцена, не аплодисменты. Комната с тонкими стенами. Соседи, которые уже ненавидят его за гаммы в шесть утра. Мозоли на пальцах, сорванный голос инструмента, бесконечные повторы одного и того же куска. Дай не гений, у него нет наставника с волшебными советами, и деньги на хороший саксофон тоже не падают с неба. Он просто долбит в эту стену, день за днём, и злится, когда не выходит.

А потом появляется тот, кто играет лучше. Спокойно, легко, будто дышит. И тут до Дая доходит: дело не в том, сколько часов ты вложил. Дело в том, что ты вообще хочешь сказать своей игрой. И что делать, если ответа пока нет, а время уходит?