У моего мастера нет хвоста

Представь: последняя тануки, которая пытается дурачить людей превращениями, попадает в театр ракуго. Не по своей воле, конечно. За ней гонится толпа разъярённых горожан, и она ныряет в первое попавшееся здание. А там на сцене мужик с веером рассказывает истории так, что зал сидит с открытыми ртами. Никаких иллюзий, никакой магии. Просто голос и умение держать паузу. Мамэда смотрит и понимает: вот оно. Вот чем можно одурачить человека в эпоху Тайсё, когда твои фокусы уже никому не смешны.

Бунко, мастер ракуго, сначала слушать не хочет ни о какой ученице. Ходит за ним по пятам, ноет, просит. Он отмахивается. А потом сдаётся. И начинается ад: репетиции до хрипоты, работа в театре, игра на тайко, заучивание текстов, которые в голове не укладываются. Мамэда разрывается между всем этим и ещё умудряется скрывать, кто она на самом деле.

Главная засада не в том, что она неуклюжая. И не в том, что Бунко строгий. А в том, что ракуго для людей. Для человеческих голосов, человеческих интонаций, человеческой памяти. Тануки в этом мире не место. Но она всё равно лезет. Вопрос простой: что случится раньше, она выучит хоть одну пьесу без запинки или мастер заметит, что у его ученицы нет хвоста?