Ура мечте!

Гитара лежала в сарае при ломбарде, среди хлама, и была похожа на звезду. Касуми тогда возвращалась с церемонии поступления, заглянула туда случайно. Пальцы коснулись струн, и внутри что-то щёлкнуло. Она много лет искала этот звук. Слышала его в голове, когда смотрела на ночное небо, и не могла объяснить словами. А тут он взял и оказался рядом, пыльный, с облупившейся краской.

Дома она объявила, что собирает группу. Родители переглянулись. Одноклассницы покрутили пальцем у виска. Касуми не умела играть. Совсем. И петь толком тоже. Но она ходила по коридорам и приставала к людям: ты будешь на бас-гитаре, ты за барабаны. Кто-то смеялся ей в лицо, кто-то прятал глаза. А кто-то вдруг останавливался и слушал.

Проблема не в том, чтобы найти желающих. Проблема в том, что у каждой из них свои причины сомневаться, бросать, возвращаться. И репетиции идут не в студии с мягкими диванами, а в подсобке, где пахнет старым деревом. Касуми тянет всех за собой, хотя сама спотыкается на каждом аккорде.

Что если тот самый звук из детства слышит только она одна, а остальные просто терпят её напор?