Баракамон

Удар по лицу пожилого каллиграфа стоил Сэйшу Ханде токийской квартиры и репутации. Вместо столицы его отправили на остров, где дом достался старый, жуки ползают по татами, а местные дети во главе с семилетней Нарой давно решили, что веранда это их штаб. Соседи заходят без стука, катаются на тракторе прямо под окнами, и никто не спрашивает, удобно ли ему работать.

Но бесит его не шум. Сэйшу застрял: иероглифы выходят гладкими, правильными и абсолютно мёртвыми. Он сам это чувствует, только признаться некому. Каждый вопль Нару, каждая выходка островных чудаков выбивает его из колеи, и в этой кутерьме рука вдруг начинает выводить другое.

Он не решает, приживётся ли здесь. Он решает, сможет ли написать хоть одну черту, за которую не стыдно, и не сбежать обратно, где всё понятно и предсказуемо. Что страшнее: провалить конкурс или так и остаться прежним?