Девушки в летних платьях

Их осталось двести двадцать. Всех, кто постарше, весной сорок пятого угнали на заводы, и в школе вдруг не стало никого, кроме первогодок. Город тоже почти опустел. Девочки тащат из дому последнее, меняют, шьют, ругаются из-за пайка, хохочут над ерундой и ждут лета, будто оно что-то изменит. Война где-то там, за горизонтом, а у них тут свои заботы, голодные, но свои.

А потом приходит утро седьмого августа. Один самолёт, и всё, что было раньше, разом отменяется.

Дальше Madhouse не показывает катастрофу в лоб. Камера держится на другом: как ищут родных в золе, как молчат те, кому нечего сказать, как одни протягивают руку, а другие отворачиваются. Никаких громких слов, только лица, ладони, обрывки разговоров. Снято к годовщине, в восьмидесятые, и потому бьёт именно спокойствием интонации.

Что ты будешь чувствовать, глядя на обычное летнее небо после этого?