Малыш и я

Двенадцатилетний пацан учится готовить рис так, чтобы младший брат не плевался. Варит, режет, убирает. Руки в порезах, глаза слипаются к полуночи, а утром снова в школу. Два месяца назад их мать погибла, и теперь Такуя делает то, чего раньше не умел и не хотел: застёгивает чужие сандалии, вытирает чужие слёзы, врёт про «мама скоро придёт». Отец уходит до рассвета, возвращается пустым. Дом держится на подростке.

А потом наступает момент, в котором страшно признаться даже самому себе. Такуя смотрит на Минору и чувствует не нежность, а глухое раздражение. За то, что тот орёт ночью. За то, что тянет одеяло. За то, что он вообще есть. Это липкое, стыдное, от него не сбежать в школьную тетрадь. Он злится, срывается, а потом сам же идёт заваривать чай. Внутри всё перепутано: долг, усталость, вина и что-то ещё, чему он пока не знает названия.

Минору не выговаривает половину слов и не понимает, почему мама не приходит. Он просто тянет руки к старшему и ждёт, что тот будет рядом. Такуя не уверен, что справится. Не уверен, что хватит сердца на двоих. А что если завтра отец не вернётся и вопрос «кто кому теперь родитель» перестанет быть шуткой?