Кто стоит за спиной?

В детстве у неё одна странность: она ревет громко, навзрыд, абсолютно не стесняясь никого вокруг. Ровесники хихикают, взрослые качают головой, а ей хоть бы что. Зато стоит кому-то затянуть песню, и Каёко тут же подхватывает, топает ногами, хлопает в ладоши. Живут они с мамой в Токио, отец в форме, дома пахнет рисом и стиркой, и в этой квартирке пока ещё помещается целый мир.

Потом её отправляют в деревню. Одну. К чужим людям, где рис выдают по счёту, а по ночам слышно, как гудит небо. Каёко учится молчать, потому что слёзы тут не помогают, и учится есть то, что дают, даже если это пустая похлёбка. И вот здесь начинается самое тяжёлое: не бомбы, а то, как быстро чужая семья даёт понять, что ты лишний рот. При этом фильм не топит тебя в жалости. Он просто показывает, как девочка стирает чужое бельё, ждёт письма и считает дни до возвращения.

А потом наступает сорок пятый. И ты вдруг понимаешь, что с самого начала смотрел не историю спасения, а что-то другое. Что именно ждёт Каёко в конце, и почему после этого фильма так хочется позвонить маме?